Get Adobe Flash player
Главная Юриспруденция Риторика Понятие и значение обвинительной речи

Понятие и значение обвинительной речи

Скачать

1. Понятие и значение обвинительной речи

Говоря о речи прокурора в суде первой инстанции всегда имеют в ви­ду обвинительную речь. Это и понятно. Являясь органом уголовного пре­следования, прокурор приходит в суд для того, чтобы поддержать то обви­нение, которое было сформулировано органами предварительного рассле­дования. Его деятельность в суде и выступление в судебных прениях в по­давляющем большинстве случаев имеют обвинительную направленность. Однако нельзя не учитывать, что представляя государство, прокурор осу­ществляет уголовное преследование только до тех пор, пока оно находит основания в материалах уголовного дела и обязан отказаться от обвинения, если оно в судебном заседании не подтверждается. В этом случае прокурор тоже выступает с речью, но она носит принципиально иной, чем обвини­тельная речь, характер. В дальнейшем изложении при отсутствии соответ­ствующей оговорки речь прокурора употребляется в значении обвини­тельной речи.

Обвинительная речь - это речь государственного или частного об­винителя, в которой он доказывает суду виновность подсудимого в совер­шении преступления. В литературе встречаются и более развернутые оп­ределения обвинительной речи, включающие указание на её содержание и значение, что представляется излишним, т.к. эти понятия имеют собствен­ный смысл.

В чем значение обвинительной речи? Очевидно, оно должно быть свя­зано с целями и задачами участия прокурора в судебном рассмотрении де­ла, вытекающими из его процессуальной функции. При всей спорности вопроса о функции прокурора в уголовном процессе обвинительная направ­ленность его деятельности не вызывает сомнения. Являясь органом уго­ловного преследования и обеспечивая присущими ему методами закон­ность предварительного расследования, прокурор является в суд для того, чтобы доказать обоснованность предъявленного подсудимому обвинения. Его задача в судебном рассмотрении дела, следовательно, заключается в том, чтобы убедить суд, что обвинение основано на полученных законным способом доказательствах, которых достаточно для постановления обви­нительного приговора. Прокурор в суде и поддерживает обвинение (в ма­териальном смысле слова), и осуществляет его (в процессуальном смысле). Это государственное обвинение, поскольку прокурор является представи­телем государственного органа, цель существования которого - защита го­сударственных и общественных интересов от правонарушений, совершае­мых в том числе и отдельными лицами.

Исходя из этого, значение обвинительной речи прокурора состоит в следующем:

-         прокурор в своей речи подводит итоги не только судебного следст­вия, но и предварительного расследования, дает оценки этой деятельности, констатирует достижение её целей. Его речь свидетельствует о том, что длительная и трудная работа органов предварительного расследования по раскрытию преступления и изобличению лица, его совершившее), завер­шена успешно;

-         прокурор подводит итоги и своей деятельности как государственно­го обвинителя. Обвинительная речь - это кульминация всей предшествую­щей деятельности прокурора, в ней в окончательном виде формулируется обвинение и выражается адресованная суду просьба о придании подсуди­мого виновным и наказании его. В обвинительной речи прокурор имеет последнюю возможность с учетом данных судебного следствия уточнить формулировку обвинения, его юридические признаки;

-         обосновывая обвинение перед судом, разворачивая перед ним цепь уличающих обвиняемого доказательств, прокурор способствует формиро­ванию у судей внутреннего убеждения в виновности подсудимого, необхо­димого для принятия правильного решения по делу;

-         речь прокурора имеет огромное воспитательное воздействие не только для присутствующих, но и общества в целом, она убеждает в неот­вратимости наказания, в торжестве закона и справедливое.

Такое значение, однако, может иметь не любая обвини­тельная речь, а лишь та, которая удовлетворяет предъявляемым к ней тре­бованиям.

Первое (и основное) требование заключается в том, чтобы обвини­тельная речь была аргументированной. Это значит, что ни одною тезиса, ни одного слова не должно быть произнесено без обоснования ею доказа­тельствами. Требование доказанности в равной мере относится ко всем выводам и предложениям прокурора: о виновности подсудимого, о квали­фикации его действий, о характеристике личности, о заявленном граждан­ском иске, о причинах совершения преступления. Требование аргументи­рованности, обоснованности обвинительной речи является прямым следст­вием лежащего на обвинителе бремени доказывания, в силу которого именно прокурор обязан доказать виновность подсудимого, недоказанная им вина равняется доказанной невиновности. Ни один другой участник уголовного процесса не несет обязанности доказать обвинение и бремя по­следствий невыполнения этой обязанности в виде оправдательного приго­вора суда. Предъявление этого требования к обвинительной речи проку­рора тем более важно в условиях признания состязательного характера уголовного судопроизводства и принципа презумпции невиновности, при полной или частичной недоказанности, а также сомнительности обвинения защита вправе рассчитывать на вынесение судом оправдатель­ного приговора либо, соответственно, на признание подсудимого винов­ным в менее тяжком преступлении, чем ему вменяли органы расследова­ния. Такая позиция зашиты является допустимой формой отстаивания ин­тересов подсудимого, ибо суд при этих обстоятельствах обязан следовать принципу презумпции невиновности, закрепленному в статье 49 Консти­туции Российской Федерации, согласно которой обвиняемый в соверше­нии преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Из этого принципа в сово­купности с принципом состязательности (ст. 123 ч. 3 Конституции Россий­ской Федерации) следует, что суд вправе устанавливать виновность лица лишь при условии, если доказывают ее органы и лица, осуществляющие уголовное преследование. Суд, инициируя продолжение следственной дея­тельности по обоснованию обвинения, по сути выполняет не свойственную ему обвинительную функцию.

Рассматривая уголовные дела, суд осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение, поэтому не устраняемые ими сомнения в виновности обвиняемого в силу ст. 49 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, толкуются в пользу последнего. Таким образом, если органы уголовного преследования не смогли доказать виновность об­виняемого в полном объеме, это должно приводить к постановлению в от­ношении обвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии.

Обвинительная речь, рассматриваемая как одно из важнейших средств осуществления уголовного преследования, не будучи аргументированной не способна выполнять эту важную роль, не сможет повлиять на решение суда и убедить судей в справедливости требований обвинителя. Все то, что доказательствами не подтверждается, из обвинения должно быть исключе­но. Являясь органом государства, прокурор обязан устранить все ошибки, допущенные в стадии предварительного расследования. Необоснованное обвинение не способствует возникновению доверия к позиции прокурора, умаляет его авторитет. Следует помнить, что убеждающим воздействием обладает не собственная убежденность прокурора, но та совокупность до­казательств, на которых его убеждение основано. Как бы ни был красноре­чив прокурор, любое его слово, не подтвержденное доказательствами, лег­ко оспоримо.

Второе требование, предъявляемое к обвинительной речи, это её объективность. Объективность связана с аргументированностью, ибо оз­начает, что содержащиеся в ней положения основаны на материалах дела. Вместе с тем, требование объективности имеет самостоятельное значение. Объективная речь всегда аргументирована, но не всякая аргументирован­ная речь объективна. Для того, чтобы обвинительная речь была признана объективной, она должна не просто опираться на доказательства, но опи­раться на все доказательства, в том числе учитывать и те, которые проти­воречат обвинительной версии или опровергают обвинение. Прокурор не вправе не только исказить содержание доказательств, но обойти молчани­ем те факты, которые ему невыгодны. Прокурор не вправе обвинять «во что бы то ни стало», защищая «честь мундира», прикрывая огрехи, допу­щенные и не выявленные им в стадии расследования. Не случайно А.Ф.Ко­ни называл прокурора публично говорящим судьей, что означает не вы­полнение им общей с судьей функции, на то, что прокурор не вправе быть менее объективным и менее справедливым, чем судья. Провозгласив при­оритет человеческой личности, Конституция РФ (сг.2) возложила на госу­дарство в лице его органов обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 18) и гарантировала каждому государственную защиту его интересов (ст. 45). Представляя в уголовном процессе обвинительную власть государства, прокурор защищает не толь­ко общественные интересы как таковые, но и интересы отдельной лично­сти, являющиеся важной частью общественного интереса. Необъектив­ность прокурора означает, что он настаивает на незаконном и необосно­ванном приговоре, а это извращает сущность прокуратуры как государст­венного органа, призванного обеспечить в стране соблюдение законности.

Третье требование заключается в том, что обвинительная речь долж­на быть содержательной и конкретной. Хорошо известны слова Л.Ф.Кони «Лучше ничего не сказать, чем сказать ничего». Конкретная речь всегда содержит четкое указание на то, в каких именно действиях обвиняется подсудимый, какие обстоятельства нуждаются в обосновании для того, чтобы вина подсудимого была установлена, и какими доказательствами эти обстоятельства подтверждаются. Обвинительная речь, не может состо­ять из общих рассуждений и ничего не значащих фраз. Цветами красноре­чия не заменить скрупулезного, детального анализа доказательств и стро­гого, последовательного изложения фактов.

Требование конкретности не означает, что в обвинительной речи не­уместны общие рассуждения. Напротив, они часто не только украшают обвинительную речь, но и необходимы для правильного понимания сути об­винения, если только связаны с обстоятельствами дела Рассуждения о ценности и неповторимости человеческой жизни, например, уместны по делу об убийстве, они показывают общественную опасность этого престу­пления. Рассуждения об общих целях уголовного наказания помогают обосновать нравственную и юридическую оправданность предлагаемой прокурором меры наказания. Вопросы психологии полезны для обоснова­ния оценки того или иного доказательства.

Четвертое требование к обвинительной речи состоит в её нравствен­ности, соответствии этическим требованиям. Речь может быть и страстной и пылкой, но не должна быть раздраженной, не должна свидетельствовать о личной неприязни прокурора к подсудимому. Известно, что А Ф. Кони, будучи обер-прокурором Сената, отстранил от дальнейшего участия в деле одного из товарищей прокурора за такое высказываний о подсудимом: «Ну, хоть я и проиграл, зато ему всю морду сапогом вымазал». Задача про­курора в суде - не «морду подсудимого сапогом вымазать», но доказать его вину, помня, что подсудимый еше не есть виновный, что оскорбление под­судимого, унижение его чести и достоинства употреблением бранных эпи­тетов - есть оскорбление и унижение достоинства самой винительной власти. Поэтому недопустимо говорить о подсудимых так, как эго сделал будучи Генеральным прокурором СССР печально известный А.Я. Вышинский: «Жило-было дело, называлось дело лаборантов за № 2504 Жило-было и его не стало Есть дело - нет дела. Правда, его не съела свинья, как у Гоголя, но его съели свиньи по предварительному между собой соглаше­нию на общей для них платформе». Комментарии, как говорится, излишни. При анализе картины преступления, описании личности подсудимого, его взаимоотношений с потерпевшим, тем более при исследовании интим­ных обстоятельств жизни необходимы такт и чувство меры. Личное благо­родство оратора является куда более сильным средством убеждения, чем бранные слова в адрес противника. Требование нравственной допустимо­сти ораторских приемов, безусловно, относится ко всем выступающим в прениях, однако прокурор, представляя государство всей своей деятельно­стью, в том числе и речью, должен свидетельствовать, что в обвинении подсудимого с его стороны нет ничего личного, что такие требования, ко­торые предъявлены к подсудимому, государство предъявляет к любому гражданину. Всегда можно найти достойные для выражения своих чувств слова.

 

1. Понятие и значение защитительной речи

Защитительная речь - это речь, произнесенная в суде адвокатом, а также иным лицом, выступающим в качестве защитника или самим подсу­димым в защиту от обвинения. Защитительная речь - один из важнейших способов осуществления обвиняемым права на защиту. В ней в целостном виде высказывается позиция подсудимого по отношению к предъявленно­му ему обвинению, приводятся доводы, направленные на опровержение обвинения или смягчение ответственности. Защитительная речь представ­ляет собой кульминацию деятельности защитника, в связи с чем понятия защита и защитительная речь не отделимы. Поэтому для определения значения защитительной речи полезно разобраться в вопросе о сути функ­ции защиты в уголовном процессе.

Деятельность защитника в уголовном процессе и, следовательно, ха­рактер осуществляемой им функции определяются тремя основными во­просами: 1) каково процессуальное положение защитника? 2) что является предметом защиты в уголовном процессе — защита от обвинения или защи­та законных интересов обвиняемого? и в связи с этим 3) какие интересы обвиняемого являются законными?

Суть первого вoпроса заключается в том, чьи интересы представляет защитник - подсудимого или правосудия. Несостоятельность представле­ний о защитнике как лице, призванном помогать суду в осуществлении правосудия, существовавших в науке до принятия действующего УПК, сегодня очевидна. Однако и в более поздний период в литературе можно было встретить утверждения о том, что защитник выполняет свою задачу так же, как и суд, всесторонне, полно и объективно, что позиция адвоката должна быть законной, объективной и принципиальной. Следствием по­добных взглядов на роль защитника в уголовном процессе является при­знание правомерной только такой защиты, объект которой - так называемые законные интересы обвиняемого и подсудимого Стремление обви­няемого избежать уголовной ответственности за действительно совершен­ное им преступление - интерес незаконный.

Однако суть дискуссии не в различных взглядах на понятиятие законного интереса - законным является любой интерес обвиняемого не противоре­чащий закону, а в том, является ли защита законного интереса процессу­альной функцией. Каждый участник уголовного процесса - обвиняемый, потерпевший, гражданский истец - защищает свои законные интересы, од­нако их процессуальные функции различны. Поэтому содержание функции не может быть определено через понятие законного интереса. Функция защиты состоит в защите обвиняемого (подозреваемого) от обвинения (подозрения). Не интерес защищает обвиняемый или его защитик, а само­го обвиняемого от грозящей ему ответственности и наказания. Именно это обстоятельство является ключом к решению всех вопросов, возникающих в деятельности защитника, в том числе и вопроса номер один, самостояте­лен ли адвокат в своей позиции по вопросу о виновности обвиняемого.

Вот что пишут по этому поводу Н.С Алексеев и 3-В. Макарова: «Из­бранную позицию адвокат обязан согласовать с подсудимым, но следовать за ним не может и не должен... Рекомендовать занимать только ту пози­цию, которую считает нужным избрать обвиняемый, значит снижать эф­фективность деятельности адвоката.. дезориентировать следователя, про­курора и судей, которые могут... с недоверием отнестись к позиции за­щитника, считая её сугубо субъективной и полностью зависимой от под­судимого, заинтересованного в исходе дела». Однако совершенно не ясно, почему следование позиции подзащитного снижает эффективность дея­тельности адвоката и почему заинтересованность обвиняемого в исходе дела делает позицию его защитника более уязвимой. Обвиняемые в исходе дела заинтересован всегда, но его позиция, выраженная в его показаниях, не имеет предустановленной оценки, так же, как и мнение любого другого участника уголовного процесса. Приведенное выше высказывание позво­ляет сделать вывод, что его авторы считают заслуживающей внимания только такую позицию обвиняемого и защитника, в которой не оспарива­ется обвинение, поскольку мнение следователя и прокуроре, направивших дело в суд, объективно, т.е. верно.

Такой взгляд не соответствует теории состязательного судопроизвод­ства, согласно которой обвинительное заключение - лишь версия органов, осуществляющих уголовное преследование Позиция защитника отражает версию подсудимого, и она не может считаться более субъективной, чем позиция обвинителя, до тех пор, пока вступившим в законную силу приго­вором суда одна из рассмотренных судом версий не будет опровергнута При этом каждая сторона доказывает суду правильность своей версии, суд же обязан создать им равные условия для полного и всестороннего исследования обстоятельств дела

Продолжением критикуемых взглядов является мнение о том, что определяя тактику зашиты, защитник должен руководствоваться своим внут­ренним убеждением «Нельзя требовать от адвоката, чтобы он строил за­щит; вопреки своим убеждениям», - писали Н С Алексеев и Т.В Макаро­ва «Любое предложение защитника должно быть выводом из произве­денной им оценки всех обстоятельств дела по внутреннему убеждению»

Верность этой позиции опровергается уже ст 71 УПК РСФСР, кото­рая, говоря об оценке доказательств по внутреннему убеждению, называет суд, прокурора, следователя, лицо, производящее дознание но не защит­ника Аналогии между защитником и обвинителем в этом вопросе нет и не может быть В Д Гольдинер в свое время верно заметил, что психологиче­ское состояние защитника, его отношение к вопросу о виновности или не­виновности подсудимого, о доказанности обвинения более сложно и не укладывается в схему «убежден - не убежден»

Внутреннее убеждение является лишь методом оценки доказательств, но не может рассматриваться как гарантия или критерий истины Внутрен­нее убеждение как судьи, так и адвоката может быть ошибочным, и если адвокат будет следовать своему внутреннему убеждению, то откуда же подсудимому ждать помощи. Изучая уголовные дела, завершившиеся оп­равдательными приговорами суда первой инстанции или отменой обвини­тельных приговоров судом второй инстанции, А Д Бойков обнаружил зна­чительное количество дел, в которых адвокаты заранее признали обвине­ние обоснованным. Причем лишь в некоторых их них обвиняемые при­знавали себя виновными, в остальных имело место грубое игнорирование адвокатами позиции своих подзащитных, не признававших себя виновны­ми «Желая подчеркнуть свою мнимую объективность, адвокаты спешили признать обвинение доказанным, опровергая показания подсудимых».

Нравственной и правовой основой защиты в уголовном процессе яв­ляется презумпция невиновности. Наличие или отсутствие вины выясняет­ся в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательст­ва, но признать лицо виновным в совершении преступлении вправе только суд. Внутреннее убеждение защитника в виновности подзащитного, сло­жившееся до вступления приговора в законную силу, никакого правового значения не имеет. Действия защитника вопреки позиции подсудимого есть действия и вопреки презумпции невиновности и по сути отказ от за­шиты.

Именно так следует рассматривать высказываемые иногда рекоменда­ции, согласно которым в случае принципиальны» расхождений в позициях подсудимого и его защитника по вопросу о виновности последний либо слагает с себя полномочия, либо занимает самостоятельную позицию во­преки мнению подзащитного. Однако закон, как известно, запрещает отказ от принятой защиты, независимо от того, выражен ли он прямо или кос­венно, а занимая иную, чем обвиняемый, позицию по вопросу о виновно­сти, адвокат фактически отказывается от защиты и переходит на позиции обвинения.

Н.Н. Полянский в связи в этим писал: «...чем опытнее адвокат, тем более он приучается не доверять даже «собственному убеждению» в ви­новности обвиняемого, потому что всякий раз, когда он уже готов остано­виться на этом убеждении, опыт приводит ему на память случаи, в кото­рых суд также по внутреннему и добросовестно продуманному убеждению признавал доказанными такие факты, относительно которых он, защитник, точно знал, что они не имели места».

Преждевременное признание адвокатами доказанности обвинения имеет и другое негативное последствие - оно снижает критичность суда по отношению к обвинительным доказательствам и, как верно отмечал АД.Бойков, повышает опасность судебной ошибки. В изученных им де­лах, суды лишь в 6 случаях из 31 постановили оправдательный приговор вопреки позиции адвоката, в остальных 25 делах суды согласились с за­щитниками и осудили невиновных.

Изложенное предопределяет ответ на вопрос о самостоятельности ад­воката в выборе своей позиции по делу. Являясь самостоятельным участ­ником уголовного процесса, защитник действительно самостоятелен лишь в выборе средств и методов защиты, но его позиция по основному вопросу уголовного дела не может вступать в противоречие с позицией подзащит­ного, утверждающего о своей невиновности.

Сказанное позволяет утверждать, что все значение защитительной ре­чи состоит в том, что она является наиболее эффективным средством зашиты подсудимого от обвинения, но, защищая обвиняемого, адвокат бес­спорно, защищает и интересы правосудия. «Защитник... столько же пред­ставитель интересов обвиняемого, сколько помощник правосудия, хотя ..оказывающий правосудию помощь непременно в одном только направ­лении- в отыскании и установлении данных в пользу обвиняемого», - от­мечал Н.Н. Полянский еще в 1927 году. «Деятельность защитника не но­сит двойственного характера, она двуедина: отстаивая права и законные интересы обвиняемого, защитник тем самым действует и в интересах госу­дарства». Оспаривая виновность обвиняемого, демонстрируя перед судом неубедительность рассмотренных им доказательств, а также изобличаю­щих подсудимого показаний свидетелей, возможность иного истолкования имеющихся сведений, неисследованность версии подсудимого и т.д., за­щитник помогает суду правильно оценить фактические обстоятельства де­ла, заставляет критически отнестись к доказательствам, еще раз взвесить все «за» и «против». Если позиция защитника убедительна, суд избежит ошибки, согласившись с его мнением. Отвергая позицию защитника, суд аргументирует свое несогласие с его доводами, что придает приговору не­обходимую обоснованность и мотивированность. В любом случае защити­тельная речь способствует эффективному осуществлению правосудия, реализации его принципов, достижению его задач.

Защитительная речь имеет и определенное воспитательное значение, которое проявляется в том, что она убеждает присутствующих в справед­ливости состязательного судопроизводства, подлинном равноправии сто­рон, возможности эффективно реализовать право на защиту. Для всех при­сутствующих в зале судебного заседания происходящее в суде служит правовым и нравственным уроком, однако нельзя говорить об одинаковом воспитательном воздействии защитительной речи на всех слушателей. Наше общество еще не вполне готово правильно оценивать деятельность адвоката в уголовном процессе. Порой от защитника ждут оправдания во что бы то ни стало, противоречащих закону действий. Иногда его выступ­ление в защиту обвиняемого присутствующими истолковывается как не­объективное.

Осуществление защиты - во многих случаях задача гораздо более трудная, чем поддержание обвинения. Прокурор имеет право и обязан, ру­ководствуясь своим внутренним убеждением, отказаться от обвинения, прокурор не может быть принужден к осуществлению обвинительной деятельности вопреки его внутреннему убеждению. Защитник же, выполняя принятые на себя обязательства, зачастую вынужден действовать именно вопреки своему внутреннему убеждению, а это трудно Убежденность по­могает судебному оратору отстаивать свое мнение, придает его речи силу и выразительность, однако отсутствие у защитника убеждения в невинов­ности подзащитного полностью компенсируется убеждением в незыблемо­сти презумпции невиновности дающей ему нравственное право отстаивать версию подсудимого до последнего шанса. При этом защитник обязан быть объективным - он не может произвольно толковать доказательства и не имеет права на ложь.

Не переступить при этом нравственных требований, чувства совести, удержаться на тонкой грани допустимого - задача психологически очень трудная, но не недостижимая. О тактике коллизионной защиты разговор пойдет несколько позже.

Сколько до сессии?
Декабря 2016 Января 2017
По Вт Ср Че Пя Су Во
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31
Поиск
Программы в помощь